Не люблю перепостов, но вот здесь очень хорошо о российской пропаганде:

Российский агитпроп, да и всю российскую «вертикаль» подвело то, что они считали и считают своим главным достоинством: опора на так называемое «советское прошлое». Потому что это, как выяснилось, подразумевает отсутствие своего собственного языка. Приходится пользоваться советским, усвоенным с детства. А советский язык подразумевает все остальное – советские мемы, штампы, советскую картину мира.

Майдан – это страшная засада для советской машины агитпропа, любовно воссозданной в РФ. У «новых российских» просто нет языка, чтобы его не просто описать, но и осудить (а ведь задача стоит именно так!) Нет подходящих слов.

Для СССР большинство окружающих стран были вражескими, «во власти буржуазии», и он делал ставку на расшатывание режимов в этих странах. Соответствующим образом строилось воспитание «подрастающего поколения» буквально начиная с детского сада.

Что такое Майдан – «революция»? Но революция на языке Совка – это однозначно положительное слово, даже более прогрессивное, чем само слово «прогресс». «Восстание»? Но это тоже положительное слово! «Народные массы схватились с полицией»? Советский мем, привычный уху совка по миллионам газет и телепередач. Советскому не надо объяснять, кто прав в таком противостоянии: «народ» ВСЕГДА прав в противостоянии с полицейскими!

Если вслушаться чутким советским ухом, то даже слово «бунт» по-советски имеет в глубине четкую положительную коннотацию. А это значит, что заклеймить майдановцев тем, что, они, дескать, «бунтовщики» — тоже не получится.

Куда ни ткни при описании Майдана – везде один эффект. Демонстрация? Митинг (напрашивается, как у собаки Павлова, рефлекторное продолжение – «трудящихся»)? Однозначно положительное действо! «Восставшие построили баррикаду и вступили в схватку с полицией»? О-о, «баррикада» — какое мужественное, романтическое, однозначно положительное слово!! Какое там благородное, раскатистое «ррр!»

Даже такая деталь, как «коктейль Молотова», который протестанты кидали в «Беркут» — и та работает в положительном ключе на имидж Майдана. Скрытая отсылка к ВОВ, сталинскому железному наркому, стойкости безоружных красноармейцев перед атаками превосходящих сил… — все это «вшито» в эти два словечка…

Тут уместно спросить, особенно тем, кто совок уже подзабыл: как же так?! А как же совок, то есть собственно советская идеология, описывала возможную борьбу трудящихся против самой Советской власти за свои права? Ведь должен был существовать какой-то подход!

В том-то и дело, что нет. В этом месте у идеологов СССР была лакуна. Пустое место. На вопрос – «что такое демонстрация советских трудящихся против советской власти» они могли только пробормотать что-то вроде «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». И тут же сообщить о вопрошающем «куда следует». В «компетентные органы».

Да, потому что ответ был только такой. Ввиду отсутствия приемлемого идеологического – репрессивный. Просто в рамках советского строя были вопросы, КОТОРЫЕ ЗАДАВАТЬ НЕЛЬЗЯ. И даже «нельзя думать в эту сторону». За соблюдением правила тщательно следил комсомол, партийные органы и, конечно, КГБ.

Это, кстати, одна из причин быстрого краха СССР. Когда Горбачев «отпустил гайки» и стали возможны массовые демонстрации ПРОТИВ – СССР пал. Он попросту не мог этого объяснить. Произошел массовый разрыв шаблона. Совковый язык «отказал» — массам пришлось отказаться от него.

И вот теперь – на Майдане – с этой же проблемой столкнулся путинский агитпроп.

Похожую проблему он уже решал в 2004 году, во время первого Майдана. Там извернулись все еще помнят как: было решено считать, что на украинском Майдане бесновались «наймиты Госдепа», получившие грязные сребреники от проклятых империалистов Запада. Положительный флер «демонстрации» и «восстания» решили перекрыть с помощью других советских же мемов: ненавистью к «продажности» (с точки зрения совка что-либо делать за деньги – позорно, хорошо работать можно только за идею, то есть бесплатно) и к «проклятому Западу», который «вербует предателей». Сработало не очень, но в целом постсовковый обыватель кое-как удовлетворился и даже принял такое объяснение.

Однако в 2014 году проблема ЕвроМайдана встала с еще большей остротой. Люди там не просто стояли месяцами – они еще и шли под пули и шумовые гранаты, то есть, с точки зрения все того же базового совкового отношения к миру – проявляли героизм. Такое уже не объяснишь «продажностью»; с точки зрения совка деньги и героизм – две вещи несовместные. Это грозило тем же разрывом шаблона.

Что было делать «птенцам гнезда Суркова», путинским пропагандистам»? Свой язык у них создать не получилось. Была попытка – «суверенная демократия» и все такое – но она очевидно не удалась. Если бы народу начали объяснять, что на Украине при Януковиче, как и в России, «сувенирная демократия», а вот ее, в отличие от всех прочих, трогать ни в коем случае нельзя – народ бы этого просто не понял.

Пришлось возвращаться к тому же языку совка. И в нем удалось отыскать последний шанс «перебить» очарование Майдана – наклеить на него страшный ярлык «фашистский». «Фашизм» — это такой же совковый мем, как и «революция», только с противоположным знаком. Если «революция» обозначает все самое хорошее, что только может быть, то «фашизм», наоборот – все самое плохое. Само слово вызывает у воспитанного в совке или совками однозначную реакцию неприятия. Вообще «фашизм» — страшное клеймо, но вместе с тем и последнее средство. Оно – как ядерное, «оружие последнего шанса». Применение этого клейма выдает отчаяние путинского агитпропа, его неспособность «справиться» с идеей Майдана как-то еще.

То есть я убежден, что сами путинские пропагандисты, конечно же, ни секунды не думают, будто бы на Украине в самом деле бушуют какие-то страшные «фашистюги». Руководители российского «ящика» боятся жутких «бандеровцев» ничуть не больше, чем полпотовцев – и уж, конечно, много меньше, чем «володинцев». На самом деле они, как могли, решали чисто ТЕХНИЧЕСКУЮ задачу – как показать события на Украине, вызвав у российского обывателя ужас и отвращение к Майдану и всему, что связана с украинской «революцией снизу». Ничего лучшего, чем прибегнуть к мему «фашизм» и педалировать его что есть сил, им придумать не удалось.

Результат, однако, все равно двойственный. «Фашистское восстание», «фашисты построили баррикады и стали кидать коктейли Молотова» — все это для уха россиянина-постсовка звучит каким-то диким, неосознаваемым диссонансом. Парадоксом. Примерно так, как «добрый убийца» или «подлый спаситель». А массовое сознание терпеть не может парадоксы, оно от них болеет.

Вызвать массовую, утробную ненависть к Украине как таковой агитпропу удалось. Но надолго ли? И какой ценой?! И сознают ли работники агитпропа, ЧТО они натворили? Их ведь просили вызвать ненависть конкретно к Майдану.

Отсутствие языка. Про это гениально сказал Маяковский:
«Улица корчится, безязыкая, ей нечем кричать и разговаривать».

Share →

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *