Выкладываю фоторепортаж о поселке закрытой шахты «Червона зірка», который мы с jesforom посетили в прошлом месяце. Коля давно выражал интерес к донецкому постапокалипсису, поэтому я предложил ему съездить в один из моих традиционных апокалипсис-трипов вместе. Поездка выдалась крайне познавательной и интересной. По ее результатам я сделал небольшой репортаж о современном Торезе для газеты 2000, чтобы порадовать ее донецких читателей, по-прежнему испытывающих экстаз от мысли, что будущее страны создается в Донбассе.

Шахту «Червона зірка» закрыли более 10 лет назад. С тех пор в одноименном поселке — привычные для таких мест пейзажи. Местное зарабатывает на жизнь работой на копанках и воровством. Разбитые улицы утопают в грязи. Часть жилищ брошена хозяевами и стоит в запустении. Дорога в поселок местами являет собой сущий кошмар.

Из центра города в поселок ходит автобус «Пазик», из которого не хочется выходить. Но сделав над собой некоторое усилие, оказываешься в удивительном мире – в параллельной реальности, существование которой так старательно не желает признавать местная власть.

Прямо на остановке приезжих встречает огрызок недостроенного многоквартирного дома, который местное население потихоньку разбирает на кирпичи.

Напротив – тенистый одичавший сквер с развалинами дворца культуры, в прошлом состоявшего на балансе у местной шахты. Власть не пожелала отдать здание предпринимателям, но и сама не в силах была обеспечить его сохранность, и, в конце концов, бесхозяйственность привела к полному уничтожению постройки. Разносило дворец на части местное население, озверевшее от безвластия и хаоса.

Бетонный Ленин, взиравший ранее на фасад здания, теперь смотрит в останки фундамента, поросшие бурьяном.

Сквер у бывшего ДК одичал и смотрится весьма мрачно.

Сквозь асфальт, по которому больше не ходят, пробивается молодая трава. Как в Припяти.

О быте жителей поселка красноречиво говорят объявления на столбах. Уголь, кредиты и памятники — основа местной экономической деятельности. Почти по Ильфу и Петрову.

Остальная экономика после ликвидации шахты пришла в упадок. Закрылся дом быта с кондовыми вывесками, навсегда застывшими в 90-х.

Закрылся большой магазин, торговые площади которого наверняка стоили бы огромных денег в каком-нибудь более обитаемом месте.

Вокруг закрытой шахты – руины разваленных бараков, заросших деревьями и кустарниками. Административное здание шахты – еще цело, но тоже потихоньку разрушается. Только яркая мозаика с названием и годом основания предприятия выделяется жизнерадостным пятном на фоне унылого фасада.

Ныне территория шахты принадлежит частному лицу, если верить предупредительным табличкам о частной собственности. Правда, нам с Колей повезло — в выходные тут не было никого. Над мертвыми постройками висела тишина, и мы решили пробраться на закрытое предприятие.

Большинство построек на территории шахты относиятся еще к началу прошлого века. К сожалению, судя по их виду, доживают они последние годы.

Бесхозные яблони ломятся от плодов. Теперь их уже никто не собирает.

Террикон шахты порос лесом и теперь уже мало ассоциируется с породным отвалом.

Вид на породный отвал и шахту из центра города.

С одной стороны у основания террикона видимо ведутся какие-то работы. Скорее всего, породу просеивают, добывая из нее уголь.

После ликвидации предприятия наземный комплекс шахтных построек, к счастью, не был разрушен. «Червона зірка» — старая шахта, в следующем году она могла бы отпраздновать свое столетие, если бы ее не закрыли. Будь чиновники хоть сколько-нибудь заинтересованы в спасении умирающего поселка и привлечении инвестиций в город, они наверняка смогли бы привести постройки в порядок и организовать экскурсии на шахту со спуском под землю, а в старых зданиях открыть, к примеру, музей горного дела. Возможно, таким образом, в умирающий Торез удалось бы привлечь немало туристов. Но власти шахтерских городов обычно не забивают себе головы подобными мелочами.

Теперь на территории шахты скорее всего откроется очередная «площадка» — полулегальный угольный склад, за наличные покупающий уголь у владельцев копанок. Об этом свидетельствует наличие «грохота» — специального механизма для просеивания угля.

Рельсы мертвой шахты ведут в сторону станции Дроново, что находится совсем неподалеку.

Старая ручная железнодорожная стрелка

После того, как шахтам в городе пришел конец, местное население стало сбиваться в стаи и атаковать проходящие через станцию составы с углем, принадлежащие государственным шахтам. Пока состав стоит на запасных путях, чумазые оборванцы прямо среди бела дня взбираются на вагоны и сбрасывают вниз глыбы угля. Так же происходит на станции Дроново, и об этом я подробно писал в этой статье

Один из жителей поселка, пенсионер Юрий Константинович, работавший в прошлом на станции, рассказал, что люди воруют уголь из вагонов от отчаяния, чтобы не умереть с голоду из-за безработицы. Вот его рассказ.

http://www.youtube.com/watch?v=JjtVZ6mt9hg

Этот же гражданин рассказал немного о поселке закрытой шахты, а также о том, что предприятие было закрыто с запасами недобытого угля. Впрочем, как и большинство местных шахт.

http://www.youtube.com/watch?v=qFrXHC8YnBs

Картина упадка в поселке весьма удручает, на самое печальное — то, что так в Донбассе почти повсюду. Пока угольная мафия выкачивает сверхприбыли из вымирающих городов, местное население вырождается, инфраструктура ветшает, происходит безвозвратная деградация экономики и жилого фонда. Что останется от Тореза и других подобных городов через 10 — 20 лет — страшно даже представить.

Но самое удивительное, что миллионы людей по какой-то необъяснимой причине продолжают считать весь этот хоррор «стабильностью и благополучием», и даже не против распространить опыт донецких управленцев на всю страну.

Не знаю, как вам, а мне страшновато.


Share →

Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *